Тёмный и бархатный, словно плитка горького шоколада, разломленная в полумраке библиотеки, где ещё витает дым вчерашней сигары. Апельсин с акгалавудом открываются сухой, слегка горьковатой свежестью — как цедра, брошенная в бокал коньяка. В сердце тёмный шоколад и какао звучат густо и насыщенно, без приторности, с той благородной горечью, что бывает только у настоящего какао-боба. База из табака, пачули, перуанского бальзама и амброфикса тлеет медленно и глубоко — тёплый, смолистый шлейф, который остаётся на воротнике пальто до следующего вечера.